Юристы: наличие VPN само по себе не даёт оснований для ареста

Наличие VPN или включённого автоудаления переписки само по себе не обосновывает заключение под стражу — такую позицию РБК передала руководитель объединённой пресс-службы судов Санкт-Петербурга Дарья Лебедева. Опрошенные изданием юристы также отделяют использование цифровых инструментов от конкретных рисков для расследования. Для человека, чью переписку обсуждают в уголовном деле, разница существенная: ссылка на функцию приложения ещё не объясняет, почему его требуется заключить под стражу.

Какой риск должно обосновать следствие

Лебедева, объясняя положения УПК, назвала тяжкие и особо тяжкие преступления, а также основания полагать, что фигурант может скрыться, угрожать свидетелям, уничтожить доказательства или продолжить преступную деятельность. В этом объяснении речь идёт о возможном поведении человека и связанных с ним рисках. Само наличие VPN она основанием для заключения под стражу не считает.

Управляющий партнёр юридической фирмы Александр Надмитов сказал РБК, что следствие должно представить конкретные доказательства таких рисков. По его позиции, недостаточно сослаться лишь на VPN или исчезающие сообщения. Значение имеет то, чем подтверждается опасение, что подозреваемый скроется, продолжит преступную деятельность либо помешает расследованию.

Отсюда следует различие между двумя утверждениями: человек пользовался определённым инструментом связи и есть основания ожидать от него действий, препятствующих расследованию. Первое само по себе не подтверждает второе. Именно необходимость обосновать этот переход подчёркивает комментарий Надмитова.

Почему цифровой признак всё же могут упомянуть

Адвокат Екатерина Кутузова сообщила «Известиям», что использование VPN, автоудаления сообщений, шифрования трафика и скрытых контактов следствие может указывать как возможный признак стремления воспрепятствовать расследованию. Существенно здесь слово «возможный»: адвокат описывает довод, который может появиться в обосновании позиции следствия, а не самостоятельное доказательство вины.

Кутузова отдельно оговорила, что и совокупность цифровых признаков не заменяет необходимых оснований для заключения под стражу. Иными словами, перечисление нескольких инструментов не снимает вопроса о том, какие конкретно риски ими подтверждаются. Несколько названных функций связи сами по себе ещё не объясняют необходимость такой меры пресечения.

Эти комментарии не противоречат друг другу. Кутузова говорит о возможном использовании цифровых признаков в аргументации следствия, а Лебедева и Надмитов — об основаниях для заключения под стражу и необходимости доказать риски. Возможность сослаться на обстоятельство и достаточность этой ссылки для ареста — разные вопросы.

Арест, наказание и вина — разные вопросы

Ещё одно разграничение провёл Надмитов: обстоятельство, отягчающее наказание при совершении преступления с использованием соответствующих средств, не тождественно основанию для избрания меры пресечения. Поэтому обсуждение отягчающего обстоятельства нельзя автоматически переносить на вопрос о заключении под стражу. Такая подмена меняет смысл юридического комментария: вместо оценки одного вопроса получается ответ на другой.

Председатель коллегии адвокатов Владимир Старинский заявил РБК, что закон не предусматривает VPN и исчезающие сообщения как основания для ареста. Кутузова, в свою очередь, подчеркнула, что цифровые признаки сами по себе не доказывают вину. Поэтому из упоминания VPN нельзя сделать сразу несколько выводов — о необходимости заключения под стражу, виновности человека и отягчении наказания. Для каждого из этих вопросов в комментариях юристов обозначены отдельные основания и оговорки.

Надмитов предупреждает: если суд принимает такие доводы без установленной связи между использованием технологий и предусмотренными УПК рисками, возникает опасность подменить доказывание предположениями следствия.